Виктор Эдуард Приб - Литература
Гостевая авторская страница


Байки из жизни золотых приисков Чукотки

частично написанные, частично записанные и обработанные

отцом и сыном Е. и А. Курепиными

Продолжение VI

01.01.2011

(также как PDF-файл)

назад к русской литературной странице





Байка о Гельфере, болгарском тельфере

и некоторых особенностях технической документации на немецком языке


Осень 1967 года. Конец промсезона. Оборудование промприборов разбирают. Часть оборудования отправляют на профилактический и капитальный ремонт. Для этого на прииске имеется цех ремонта горного оборудования – ЦРГО и, стоящий особняком, за школой, электроцех. В электроцехе восстанавливают вышедшие из строя электродвигатели, различные трансформаторы и прочее электрооборудование. Здесь я и большая часть оставшихся после окончания восьмилетки на прииске моих одноклассников и работали.

Для перемещения грузов на улицу и обратно входные двери в цех оборудованы кран-балками, по которым перемещается электроталь, которую мы называли тельфер. Это, очень нужное в работе цеха устройство, временами выходило из строя, создавая для перемещения груза большие проблемы.

Особенно часто выходил из строя тельфер в ЦРГО. Он старый, и едва-едва справлялся со своими обязанностями. Часто выходила из строя его электрическая часть. Тогда механик ЦРГО Гельфер вызывал дежурного электрика: «Пошамань, кореш! Видишь, работа стоит.»

Очередная серьезная поломка привела это, изготовленное в городе Орел чудо отечественной грузоподъемной техники, в состояние металлолома. Поэтому его решили заменить. Гельфер в конце лета достал в Певеке новый, изготовленный в Болгарии, тельфер, более миниатюрный, но более мощный. В связи с особой важностью его скорейшей установки и сложностью задания в ЦРГО отправились мастер электроцеха и недавно прибывший на прииск инженер. Фамилии их называть не будем, не в них дело.

Мастера мы не очень любили. Он был вдвое старше нас. Молчаливый и скрытный. С утра даст указания кому и что делать и куда-то уходит. Во время всяких погодных катаклизмов – в пургу или сильные морозы – он с нами не дежурил. Хотя иногда заходил проверить, чем это во время дежурства мы занимаемся.

Нас особенно интересовало, как проявит себя на этом задании инженер. Поэтому к вечеру, разобрав необходимое для завтрашней работы обмотчиц количество электродвигателей, мы втроем – я, Володя Станулевич и Женя Тихов пришли в ЦРГО. Грустная картина открылась нашему взору! Новый ярко желтый тельфер в полуразобранном виде лежал на слесарном столе. Рядом с тельфером лежала большая «простыня» электросхемы. Около стола сидел мрачный мастер и, нечего не делая, курил свой любимый «Север». Судя по количеству окурков в стоящей на столе стеклянной банке, он уже давно находился в этом состоянии. Инженера нигде не было.

В кабинете у Гельфера нас встретили «ласково»: «А, а вот еще троица «мастеров» прибыла. И откуда у вас только руки растут? Чего приперлись, соколы?».

Мы сослались на необходимость замены в щитовой вставок с «жучками» на новые и быстро «испарились».

Заменив вставки, решили, что честь электроцеха надо спасать, и пошли к мастеру. Увидев незваных помощников, он грустно улыбнулся, виновато пожал плечами и сказал: «Тут оказалось, что инструкция на немецком языке! Разобраться не можем. Инженер в институте английский учил, а я по-немецки только несколько слов знаю и с детства его ненавижу!». И снова закурил.

Появившийся откуда-то инженер спросил почти тоже, что и Гельфер: «Чего приперлись?» А когда мы заявили, что хотим помочь, рассмеялся, объяснив, что случайно вместо инструкции по эксплуатации на русском языке в комплекте документации оказалась инструкция на немецком.

Однако, препятствовать нашему трудовому порыву, он не стал, попросив только, чтобы мы окончательно движки у тельфера не спалили. Предохранители в шкафу, куда по временной схеме был подключен силовой кабель, они, дескать, уже все сожгли.

Дневная смена окончилась. Нужно было еще успеть на уроки в вечерней школе, где мы с Володей Станулевичем учились в 11 классе. Поэтому закрыли разбросанные на столе части тельфера брезентом, забрали электросхему и пошли по домам.

После школы я часа два рассматривал схему, пытаясь понять особенности показанных на ней соединений. «Теоретический» подход особой ясности не принес, но и особой робости не вызвал. Электричество по физике мы в школе уже прошли. Недавно мне присвоили третий разряд. С похожими электросхемами встречаться уже приходилось. Конечно, если бы, как обычно, инструкция с пояснениями была на русском языке, было бы проще. Но где наша не пропадала! Мне было всего 17 лет и вредного для принятия рискованных решений багажа отрицательных результатов у меня еще не накопилось.

На следующий день я с утра сидел в ЦРГО, разбираясь в сплетении электрожгутов непосредственно на самом тельфере. К вечеру у меня остался неясным один вопрос – почему соединение разноцветных проводов, ведущих от двигателя подъема к блоку питания, не соответствует схеме.

Я позвонил мастеру. Он сказал, что сам он ничего в этом месте не присоединял. Не рекомендовал это делать и мне. Еще немного посомневавшись, я изменил положение оконечников жгута так, как это было указано на схеме. После чего попробовал тельфер включить. Двигатель заработал! Но, почти как всегда в этих случаях, вращаясь в обратную сторону.

Дальше все было проще. Перекинул фазу и через пару часов тельфер висел на своем месте, выполняя все требуемые от него операции. На следующий день была проведена его проверка под грузом и дано разрешение на применение.

Не знаю, было ли видно со стороны, но чувство удовлетворения, которое я испытал от полученного результата, меня просто переполняло. Еще бы, инженер не справился, а у меня получилось!

Как-то позже, сидя вместе с мастером в курилке электроцеха, под плакатом, где наши шутники исправили фразу «Место для курения» на «Место для курепина», я спросил, почему он не любит немецкий язык.

Мастер, до этого никогда не рассказывавший о своем детстве, вдруг разоткровенничался и рассказал, что во время войны он жил на западной Украине, недалеко от Львова. Перед приходом туда Красной армии его мобилизовали в полицию. Когда пришли наши, его арестовали, дали 10 лет лагерей и отправили по этапу на Колыму. В лагере еще добавили 3 года. Оттрубил от звонка до звонка. После освобождения работал в Сусуманском районе на прииске. Там узнал о призыве добровольцев на новый прииск на Чукотке. В 1959 году переехал на Каатырь, подальше от места, где прошли 13 лет неволи. На материк ни разу не выезжал. Что с родными не знает.

Когда я спросил, а почему он согласился пойти служить в полицию, он криво усмехнулся и ответил вопросом на вопрос: «Мне тогда было 17 лет, как и тебе сейчас, а что бы ты на моем месте сделал, когда пришли с автоматами и сказали: «Или идешь к нам служить, или сейчас к стенке поставим?».

Тогда я честно ответить на этот вопрос не смог. Да и сейчас тоже.

Где сейчас мастер? Жив ли он? Я не знаю.

Инженер живет в Москве. Здоровья ему и его близким! И всех благ!


А этой байкой разрешите поздравить с наступающим Новым годом всех участников группы

Новогодняя байка

(из воспоминаний Н.Ф.Новикова)


От редактора: Николай Филлимонович Новиков, один из основателей прииска Комсомольский, был отцом моей школьной приятельницы - Тамары Новиковой. В 67 году он был начальником участка «Быстрый». Средней школы на Быстром не было. Тамара училась в 10 классе дневной школе поселка Комсомольский и жила в только что открывшемся интернате, вместе со своей подругой Тамарой Стукаловой, родители которой тоже работали на Быстром.


Дело было перед Новым 1968 годом. Очередная пурга принесла с собой теплый и влажный воздух, который превратил падавший с неба снег в дождь. Николай Филимонович приехал в гости к дочке. Я в этот момент тоже заглянул в интернат «на огонек». Сидели, разговаривали... «Бойцы вспоминали минувшие дни…».

« - Да разве сейчас зима?! Ни мороза, ни пурги нормальной, дождь вместо снега!!! Так, баловство какое-то, а не зима. Совсем погода испортилась. На Новый год дождь идет! Да разве раньше так было!

Я в начале 50-х жил на Красноармейском. Как раз перед Новым 1951 годом была сильная пурга. Дула целую неделю. Потом стихла. Пошли на работу. Я тогда работал механиком на участке. Только дошел до конторы – опять пурга задула, еще сильнее. И снег еще гуще повалил.

Вечером немного стихло. Пошел я домой. Чтобы в пути не сбиться – стараюсь, чтобы ветер все время с одного направления дул. Иду, иду – нет дома. Натыкаюсь на котельную. А дом мой стоит между конторой и котельной. Поворачиваюсь. Подставляю под ветер вторую щеку. Иду обратно к конторе. Опять нет дома! И так несколько раз. Уже замерз, как цуцик, и с ума сходить начал. Остался ночевать в конторе.

Утром пурга стихла. Пошел искать дом снова. Гляжу, на месте дома кончик трубы из-под снега торчит. Оказывается, что я все время над домом ходил. Трубу же сквозь пургу не заметил!

Вот какой снег раньше с пургой приносило. Поэтому на Севере все входные двери внутрь открываются. Это чтобы после пурги ход из дома через сугроб можно было самому выкопать. А то пока тебя хватятся, да место, где дом стоит, найдут, и дуба дать можно, запросто…»


Незадачливый водила


29 октября 1969 года на шахте №4 сгорел передвижной компрессор. Аварию расследовала комиссия во главе с Есликовским. Обратно возвращались в кабине попутного ЗиЛа. Водитель, молодой парень, лихо заруливает. Сквозь поземку едва видна колея, пробитая прошедшими ранее по трассе машинами. Вдруг двигатель глохнет.

- В чем дело?

- Да, вот, переключил бак. Видимо, не успел засосать – вот и заглох.

Пошел, поднял капот, подсосал бензонасосом вручную. Садится за руль. Включает – не заводится. Снова идет, подсасывает. Снова включает и опять не заводится. - Наверно, воздух попал в бензопровод. Пойду к конторе за машиной. С буксира надо попробовать завести.

Ушел. Пассажиры сидят в кабине. Задремали. Проходит полчаса. Навстречу по колее идет машина. В двух метрах останавливается. Освещает кабину фарами. Сигналит. Пассажиры не двигаются. Машина начинает двигаться. Ближе, ближе. Бум – ударяет бампером в передок ЗиЛа. Сидящие в кабине ожили и грозят встречной машине кулаками. Машина отъезжает, из ее кабины выскакивает шофер и бежит к ЗиЛу. Это Алим Бахметьев – асс полярных дорог и бездорожья!

- Что случилось?

- Стоим. Заглохли. Карбюратор не сосет. Шофер ушел за второй машиной.

- Ну-ка я посмотрю.

Садится за руль. Включает свет, зажигание. Жмет стартер.

- Так, говорите, не сосет?

- Не сосет!

Идет. Открывает капот с другой стороны. Смотрит. Потом кричит: «Где он? Я его убью! Набрали детский сад, шило от мыла отличить не могут!»

- В чем дело?

- Провод высокого напряжения отошел, вот и нет искры.

Подсоединяет. Заводит. Двигатель работает хорошо.

Приходит незадачливый шофер. Алим ему:

- Завтра неси начальнику гаража заявление. По собственному желанию переходишь с должности шофера в слесаря-ремонтники. Будешь работать у меня, будешь обучаться долго. Пока бензонасос от высоковольтного провода отличать не научишься! Потом на линию выпущу.


К вопросу о национальном вопросе в СССР
и ко дню спасателя России

(из воспоминаний Фурсова)


Работал я в 1960 году на шахте №3-3бис города Прокопьевска. Был у нас забойщик, татарин. Однажды, когда он работал на посадке щита, у него рука попала под сетку щита. Щит опустился и прижал ее. Рука цела, сильно помята и прижата так, что не может он ее никак вытащить. Щит потихоньку ползет вниз. А забойщик орет благим матом.

Вызвали горноспасателей. Прибыли они быстро. Но что делать, чем помочь, не знают. Думали, думали… Так ничего и не придумали. А щит ползет вниз. Скоро всех задавит. Уходить нужно!

Тогда один боец, армянин, хватает топор и кричит: «А ну, разойдыс, будэм рубать рука!» Размахивается и к забойщику. А тот с испугу как заорет, да как руку дернет и выдернул! Осталась под сеткой рукавица, да кожу на руке подрал.

Все выбежали и в этот момент щит сел. Потом долго забойщик поил армянина: «Спасибо, говорит, руку ты мне спас!»

Примечание: Что такое Щит Чинокала – ищите в интернете.


Находчивый взрывник


Наладились мы лаву палить от контактного провода. От машинки не берет. Зарядов много – тока не хватает. Инспекция запрещает. Уголь, пыль, газ – если будет искра при подаче тока, можно взорваться.

Один раз инспектор спустился незаметно, а горный мастер уже прицепил один конец провода к троллее, а второй уже хотел к рельсу присоединить. А тут вот он – инспектор! Мастер не растерялся, кричит забойщику:

«Тащи балду, будем балдой взрывать!» (балда = кувалда)

Забойщик тащит ему балду. Инспектор смотрит, как это балдой взрывать будут? А мастер объясняет:

«Это новый способ отпалки. Сегодня начальник дал мне задание испытать этот метод».

Кладет провод на рельс и бьет балдой. Раздается взрыв.

- Ну, вот, все в порядке!

И пошел. А инспектор долго соображал, как это так можно балдой отпалку сделать.


Макушка лета


Предисловие


Обращаюсь к читателям, которые, может быть, обратят внимание на несоответствие настоящих фамилий действующих лиц и описанных в рассказе. С тех пор, как это все случилось, прошло более 60 лет. Многие фамилии забылись. Многое перепуталось в памяти.

Прошу к таким ошибкам отнестись снисходительно. И не обижаться. Главное то, что автор воспоминаний пытался честно и правдиво рассказать о событиях, произошедших в городе Балей летом 1948 года.



В конце июня – начале июля 1948 года стаяла очень сильная жара. От пыли, поднимаемой ветром и машинами, над городом висел смог. Люди страдали и старались реже выходить из дома. К ночи пыль оседала. Воздух становился чище и люди «выползали» на улицу подышать свежим воздухом. И все, кто вслух, кто молча, просили бога, чтобы он послал спасительный дождь!

Только один старик Матафонов был против!? Он недовольно ворчал: «Молитесь, молитесь… Как бы плакать не пришлось.»

В давние времена Евсей Иванович работал горным штейгером на разных приисках Забайкалья. Теперь же, состарившись, работал возчиком на подводе, прикрепленной к 8 шахте в ночную смену, в распоряжение горного мастера для всяких хозяйственных нужд.

Мне в это время было 21 год. Я работал на шахте горным мастером. Ночную смену любил: т ишина, прохлада. Никого лишнего на шахте нет – ни начальства, ни чиновников, ни других чужих людей. Сам себе хозяин. Рабочие были разные: на проходке шахты №9 работали немцы, сосланные в Забайкалье в начале войны. А на проходке горизонтальных выработок шахты №8 работали заключенные. На работу их привозили на автозаках из бараков, выстроенных на «Золотой горке».

Со всеми работниками у меня сложились хорошие отношения. Наша смена была в авторитете и всегда занимала первое место в социалистическом соревновании. Начальник шахты – Прецнек В.Н. часто с удовлетворением отмечал нашу хорошую работу.

Но вернемся в лето 1948 года, к тому моменту, когда дед Матафонов высказал свое мнение по поводу дождя.

Как-то раз, в конце смены, выйдя из шахты, я узнал, что над Балеем всю ночь гремел гром и лил дождь. К утру туча ушла на юго-восток, в район Шелопугино, к истокам реки Унда. В той стороне, над горами, было темно, сверкали молнии. И оттуда доносились раскаты грома.

Сдав смену следующему мастеру, мы с дедом поехали в город. Он на хоздвор, а я на улицу Кирова, где мы с приятелем Сашей Шильниковым снимали для жилья сарай, после чего лег спать. Днем, после обеда, пришел Саша и сообщил, что вода в Унде поднялась, затопила дражные разрезы и отвалы и продолжает прибывать.

Вечером я на работу не попал! Вода шла уже через мост. Вернулся домой. Утром пришла машина и увезла меня в Каменку. Там, на берегу, стояла группа начальствующего состава комбината. Все «навеселе», громко разговаривали, размахивали руками, давали какие-то «ценные указания». Рабочие з/к из моей смены, уже изготовили плот. Закрепили на нем катушку с силовым кабелем и «спасательный круг» - большую надутую автомобильную камеру.

Работой руководил главный энергетик рудника Родионов. Он сообщил мне, что мост снесло водой, а на шахте №8 пробило кабель и есть угроза ее затопления. Необходимо доставить на левый берег катушку с силовым кабелем. Ответственным за операцию назначили меня. При этом Родионов произнес: «Назначаешься капитаном аварийно-спасательного судна!». Я ответил: «Есть!» и ступил на «борт».

Поддерживая веселое настроение, даю команду: «Отдать концы!». Плот столкнули в реку и пожелали «ни пуха, ни пера?», «семь футов под килем» и еще что-то покрепче. И мы поплыли в неизвестность. Команда плота 6 человек. Двое з/к – бригадир Трухин и работяга Панасюк, два «вольняшки» электрослесаря – Федосов и Шумилов, я - горный мастер, исполняющий обязанности «капитана судна», и охранник, при полном параде с винтовкой в руках. Трухин и Панасюк на «воле» гоняли плоты по Енисею, были опытными плотогонами. Поэтому мы были спокойны и не сомневались, что с поставленной задачей справимся успешно.

Перед тем, как отправиться в плавание, мы получили от Родионова чертеж, где стрелкой был указано место причаливания плота к левому берегу. В этом месте Унда делает резкий поворот на юго-запад в сторону Балея, образуя угол. Но, как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Не смотря на усиленную работу кормовым и боковыми веслами, до «угла» мы не доплыли. Сильным течением нас вынесло из русла реки вправо, в район старых, затопленных дражных отвалов, где мы сразу сели на мель.

Пришлось сойти с плота и вытолкнуть его на чистую воду. Но через несколько метров мы снова застряли. И так повторялось несколько раз подряд. «Раз, два, взяли! Раз, два, взяли!» - вперемежку с матом орали мы. Но плот цеплялся дном за каждый бугорок, не желая плыть. Наконец, на очередном отвале он крепко засел. Руками, веслами, вагами старлись мы сдвинуть его с места. Но он никак не хотел нам подчиняться.

Кричу охраннику: «Слезь с плота, тяжело! Помогай!» Он качает головой: «Нет, не положено.» Ах ты, мать твою, пять-семь, - возмущенно заорал я – «Слазь, а то зашибу! Поднял вагу и хотел спихнуть его с плота. Тут Трухин подбежал и остановил меня: «Что ты делаешь? Нам же хуже будет! Да и тебя посадят!» Я опомнился и объявил перерыв.

Отдохнув, мы с новыми силами и божьей помощью столкнули плот на чистую воду. «Угол», в который мы не попали, остался далеко позади и мы уплывали от него все дальше и дальше.

Впереди открылась печальная картина. Вся широкая долина Унды от правого берега до левой Тасеевской террасы была залита водой. Моста не было – снесло. Прибрежная улица поселка Тасеево на левом берегу в сторону Кукуя была вся смыта. Осталось два затопленных дома. На крыше одного сидели два человека. Они кричали, махали белой тряпкой на палке. Просили помощи. Но никто их спасать не торопился.

На правой стороне из-под воды торчал копер шахты № 2 и стрела экскаватора в карьере. Чуть дальше была видна драга. Все это подействовало на нас угнетающе. Поражаясь силе стихии мы охали, ахали, озирались по сторонам, забыв о том,что наш экипаж тоже терпит бедствие. Расслабились. Потеряли бдительность и река немедленно преподнесла нам новый урок.

Вдруг почувствовался сильный удар снизу. Плот зацепился за что-то, накренился и мы посыпались с него в воду. Позже, когда мы анализировали произошедшее, решили что плот зацепился за быки снесенного моста, не видимые в мутной воде. Я отлетел от плота недалеко. В два взмаха догнал и забрался на него. Огляделся. Трухин и Панасюк тоже зацепились и уже влезали на плот. Только Федосов и Шумилов барахтались метрах в пяти. Видимо плохо или совсем не умели плавать. Привязав камеру тросом бросили им спасательное средство. Они ухватились за нее и мы подтащили их к плоту. Огляделись. Кормовое весло сломано. Боковые и ваги уплыли. А где же охранник? Смотрю, а он, забившись в катушку, ухватился мертвой хваткой за крепежную проволоку. Раскрывает рот, пытается что-то сказать. Но только икает.

Эта картина нас весьма развеселила. Спрашиваем: «Ты, паря, что, обхезался? Ха-ха-ха!». Наконец он справился с волнением и вымолвил:

- Я плавать не умею!

- Какого же черта ты на плот садился?

- Приказали!.

- Безобразие, хорошо, что удержался. А то был бы у нас криминал.

Тем временем, мы миновали Балей и приближались к Новотроицку. Охранник, заметив на берегу народ, начал стрелять из винтовки вверх. На берегу нас услышали. Начали махать руками и что-то кричать. Что именно они кричали, мы не поняли. Между тем плот приближался к берегу. Я взял в руки трос и приготовился прыгать. Когда до берега осталось метров 20, прыгнул в воду и быстро поплыл к берегу, чтобы замотать трос вокруг одного из торчащих из воды столбов и так остановить плот.

Проплыв половину расстояния, почувствовал ногами дно и быстро пошел к берегу, не обращая внимания на то, что кричат люди. Когда до берега осталось метров 5, почувствовал резкую режущую боль на груди и животе. И тут я понял – колючая проволока! Дальше ходу нет. Рванулся влево – еще хуже –разодрал руку. А трос уже натянулся, плот удалялся. Кричу людям на берегу: «Ловите трос, привяжите его к столбу!» Кидаю трос. Он упал метрах в двух от берега. Но меня или не поняли, или испугались, приняв за беглого зека.

Трос вместе с плотом уплыл вниз по течению, за Новотроицк, к горе, к прижиму.

Освободившись от колючей проволоки, в рваной рубашке, в крови я вышел на берег. В толпе увидел знакомых – Чупрова с женой, которые раньше работали на нашей шахте. Они отвели меня к себе в дом. Сняли мокрую одежду. Повесили ее над печкой на просушку. Залили йодом и забинтовали раны. Дали сухое белье, а для сугрева – стакан водки. Я согрелся и задремал.

Разбудил меня шум автомашины за окном. Заходит Родионов. Улыбается: «Ну, жив-здоров! Слава богу, все живы!». Спрашиваю: «А плот где, а ребята?». Отвечает: «У прижима плот прибило к берегу. Федосов выпрыгнул, замотал трос вокруг телеграфного столба. Плот остановился и все перешли на берег. За Трухиным, Панасюком и охранником пришла машина из лагеря и увезла их. Вместе с ними разрешили уехать домой Федосову и Шумилову, которые жили в том же районе. А я приехал за тобой. Народ указал, где ты «припухаешь».

Одежда моя уже высохла и я начал переодеваться. Сквозь бинт просочилась кровь. Родионов это увидел, забеспокоился.

- Может в поликлинику надо?.

- Да, нет, не надо. Йодом залили, хорошо забинтовали. Заживет как на собаке.

- Смотри, как знаешь. Но если будет хуже – скажи!

- Ладно. Худшее уже позади.

И мы поехали в комбинат. Там собрался штаб по борьбе с наводнением. Все в шинелях, с петлицами, со звездочками. У кого одна, у кого две. А Соврасов нацепил аж по три звездочки на каждую петлицу. На голове форменная горняцкая фуражка с молотками и кокардой. Ну, как есть, настоящий офицер. И сразу взял меня в оборот:

- Почему не выполнил задание?

- Плот снесло в отвалы.

- Почему не выгребли влево по маршруту?

- Течение воды оказалось сильнее.

- Почему не следил, куда заключенные направляли плот! Они, наверное, хотели сделать побег?!

Показывает мне бумагу, на которой начерчен маршрут:

-Вот «прямая», вот «треугольник», «биссектриса», «равнодействующая…- и пошел молоть всякую чепуху про побег.

Я взорвался и как заору на него:

- Какого черта ты тут чертишь! Скажи спасибо, что все живы остались!

Ткнул пальцем в чертеж и смял его. Он аж подскочил от такой наглости и заорал:

- Да как ты смеешь со мной так разговаривать? Я начальник штаба по борьбе с наводнением!

- А пошел ты в тар-та-ра-ры, - отвечаю.

Он надулся. Покраснел, как свежесваренный рак, хотел еще чем-то меня огорошить, но, увидев на груди окровавленный бинт, заткнулся и сел, не успев закрыть рот.

Тут вошел Родионов и увел меня в соседний кабинет, где, видимо, у них и происходили «заседания» штаба. На столе бутылки, закусь, огурчики, помидорчики. Мне сразу бросилась в глаза американская тушенка, которую поставляли во время войны по лэнд-лизу. Любимое лакомство еще со времен техникума. Родионов «влил» в меня стакан сорокоградусной. И я «прилип» к банке. Наевшись досыта, я почувствовал, что меня «повело».

С помощью Родионова дошел до дома на улице Кирова, где мы жили с Сашкой Шильниковым. Спали в сарае. Как я там очутился – не помню. Потом Сашка рассказывал, что с трудом затащил меня на топчан, а я со слезами жаловался и ругался на Соврасова, называя его «Савраской без узды» и еще кое-как.

Проспал я с небольшим перерывом 36 часов. За это время вызвали из Нерчинска самолет. Он и помог переправить этот кабель на 8-ю шахту. Через день я пошел к начальнику шахты Прецнеку В.Н., подал заявление и уехал на 2 месяца в отпуск к родным в Воронежскую область.

За время моего отсутствия вода сошла. Унда вошла в свое русло. Построили новый деревянный мост и лагерь возле 8-й шахты. Ликвидировали разрушения, откачали карьер и шахты. Приступила к работе фабрика, которая требовала руду. И началась легендарная эпопея, прозванная в народе «горяченькая руда с дымком».

Но это уже совсем другая история.


Послесловие

На шахте я встретил деда Матафонова. Разговорились: «Кто-где, кто в чем, что почем, как дела…».

Потом задаю ему вопрос:

- как ты определил, что будет «худо» после дождя?»

- Ты человек новый, - отвечает дед,- и не знаешь особенности Забайкальского климата. А я прожил тут всю жись и могу не хуже метеорологической конторы сказать тебе «кака така будет погода». Каждый год, в середине лета и на Ильин день идут дожди, которые не приносят больших хлопот. А вот большие дожди идут один раз в десять лет. Я хорошо помню наводнения в 1928 году, в 1938 году. И вот в 1948 году! Ты думаешь, что это мистика! Это факт! И я уверенно тебе говорю, что повторится это и в 1958 году .

(дальнейшая жизнь показала, что дед оказался прав)».

Потом я рассказал, как нас затащило течением на дражные отвалы, как мучились с плотом, как чуть не утонули.

- Дурное дело, паря, не хитрое! Ваши начальники забыли пословицу: «Не зная броду – не суйся в воду», - сказал он, - прежде чем чертить «маршрут» надо было заглянуть в архив. А там, на топографических картах ясно видно, что древнее русло Унды проходило правее, над россыпью, которую она намыла за долгие годы. Потом воду отвели влево. Драга россыпь отработала и ушла, оставив отвалы. Но река всегда стремится в своё древнее русло. Когда воды в ней мало – отвалы её туда не пускали. Но вот при большой воде она туда прорвалась. И старалась людям за все свои неприятности отомстить. И вы тут ей попались! Вот, так, паря, дела обстоят, когда взаимопонимание между людьми и природой отсутствует!.

Я был с ним вполне согласен.


Дзержинск, 2009 год. Е.С.Курепин


Повесть о «Горячей руде с дымком»

Посвящается ветеранам рудника "Тасеево" комбината "Балейзолотo"


Впервые о «горячей руде с дымком» я услышал от отца в 1966 году, когда он с мамой во время очередного полугодового отпуска приехали в забайкальский шахтерский городок Балей. В это время я там жил у деда И.С.Панова после «бегства» из Нижнетагильского горно-металлургического техникума (об этой истории рассказано в байке «Лекарство от ностальгии»).

В связи с приездом северян многочисленные проживающие в Балее родственники собрались у Сергея Егоровича Панова, племянника деда. На эту встречу клана Пановых с родителями пришел и я. Народу за праздничным столом собралось много. Некоторых я знал в лицо, кое-кого видел впервые. Ждали Ивана Степановича с Клавдией Яковлевной, которые жили в другом конце города и немного задерживались.

Попытки некоторых нетерпеливых гостей начать застолье без старейшины клана, были жестко пресечены хозяйкой дома, заявившей: «Мы без Пановых не гулям! Подождите однако. Знакомьтесь. Беседуйте с соседями. С голоду, поди, не помрете.»

Мы сидели за столом рядом с пожилым шахтером, который представился мне Владимиром Сергеевичем. Отец его знал. Владимир Сергеевич живо интересовался подробностями добычи золота на Чукотке. Особенно его «восхитило», что речную россыпь в условиях вечной мерзлоты на прииске Комсомольский разрабатывают при помощи драги: «Это ж надо было додуматься из-за двух месяцев работы в год тащить в Заполярье драгу!». Для балейцев эти золотодобывающие корабли не были новостью. Вся ранее цветущая речная долина реки Унда в районе города уже давно была перерыта драгами и покрыта разрезами разной глубины и размеров. Потом заговорили о подземных работах на Тасеевских и Балейских шахтах. В разговоре звучали знакомые фамилии: Шильников, Ярошевич, Равич, Чередников… Вдруг сосед произнес загадочную фразу: «Ну а как горяченькую руду с дымком на гора качать, мы с тобой, Евгений Сергеевич знаем!». Услышать продолжение разговора не удалось - беседа прервалась приходом Пановых.

С тех пор прошло больше сорока лет. И вот зимой 2010 года отец написал рассказ-воспоминание о наводнении, которое было в Балее в 1948 году. Рассказ этот я отослал проживающему в Москве уроженцу города Балей писателю Владимиру Попову, организатору литературного-художественного фонда «ЗАРОК», одной из целей которого является сбор и публикация воспоминаний об истории города Балея. Рассказ заканчивался фразой «И началась легендарная эпопея, прозванная в народе «горяченькая руда с дымком».

Я вспомнил давнишнее событие и попросил отца эту историю рассказать.

Вот его рассказ.

Летнее наводнение 1948 года принесло комбинату Балейзолото большие потери и разрушения. Подземные выработки шахт № 1 и 2, карьер рудника Балей, драга оказались затопленными и заиленными. Несмотря на большие усилия, очистка и приведение их в рабочее состояние продвигались очень медленно. В самом лучшем случае эти работы могли быть закончены к новому году. В рабочем состоянии была только одна Тасеевская шахта № 8, где к очистным работам был подготовлен один блок по жиле № 1. На этой шахте я работал горным мастером.

Все работники комбината находились в подавленном состоянии. И было из-за чего – планы первого полугодия и третьего квартала были сорваны. Просьбы руководства комбината о снижении плана министерством отклонялись: «План по министерству напряженный, распределен по всем рудникам и карьерам, никто ваш «довесок» по золоту принимать на себя не будет. Мы в курсе трудностей комбината. Понимаем ситуацию, ругать и делать оргвыводы не будем. От вас требуется только одно: выполнить план четвертого квартала. Изыскиваете внутренние резервы!» Об этом директор комбината И.С.Витковский доложил на городском партактиве.

В результате бурных обсуждений в решении актива было записано: «В трехдневный срок разработать мероприятия, обеспечивающие выполнение комбинатом плана четвертого квартала!»

Было понятно, что выполнять это решение придется единственной рабочей шахте № 8. Поэтому Прецнек В.Н., начальник шахты, три дня собирал мастеров и бригадиров, выслушивал предложения и сразу требовал опробовать их на практике в своих сменах.

К концу третьего дня на шахту приехали: Витковский –директор, Хитренко – главный инженер, Змитрович – начальник золотообогатительной фабрики, Бова – начальник транспортного отдела комбината и Давымоко – начальник нового лагеря, срочно построенного заключенными рядом с восьмой шахтой. От коллектива шахты на встрече присутствовали: Прецнек, Носков – техрук; горные мастера – Курепин, Иванов, Дунаев, Литвинов; бригадиры Попов, Ташенов, Никитенко, Загаров, Трухин; геолог Галунов; маркшейдер Шильников…

Иван Семенович Витковский сразу взял ведение совещания в свои руки и предложил: «Начнем с низов, послушаем мастеров и бригадиров, что они приготовили для выполнения плана комбината? Кто первый?»

Виктор Николаевич указал на меня.

- Мне тоже хочется начать с низов, - сказал я.

Во-первых, - необходимо усилить питание работяг, организовать выдачу дополнительных пайков при выполнении плана сменой, а также ввести зачеты – один к трем! Это пожелание выдвинули рабочие-зека, которые сказали: «Если исполните, то мы умрем, но план сделаем!».

Во-вторых, - необходимо провести специализацию бригад, то есть разделить их по специальностям: бурильщики, крепильщики, откатчики. Такими бригадами легче руководить, имеется возможность взаимозаменяемости. В случае невыхода на работу кого-либо, бригадир может послать другого.

В-третьих, что бы осуществить три цикла в сутки, надо переходить на работу по скользящему графику: крепильщики и бурильщики выходят на работу раньше и, отбурив лаву за 2 часа, уходят на отдых. Вслед за ними бригада откатчиков спускается в шахту и после взрывных работ начинает «качать» руду.

Мы с бригадиром Никитенко проводили наблюдения. На выдачу одной вагонетки затрачивалось полторы минуты. Следовательно, за пять-пять с половиной часов подъем выдаст 200 вагонов. Время работы откатчиков заканчивается. В следующей смене цикл повторяется. Всего за три смены в сутки получится 600 вагонов, т.е. 300 тонн руды. Помножим на содержание и получим необходимое количество металла! С геологом все согласовано.»

Предложенные мероприятия произвели на присутствующих приятное впечатление. К нашему удовольствию никто не возразил, все одобрительно загудели, закивали головами. Правда, Давымоко выразил недовольство скользящим графиком, что, дескать, нарядчику и охране придется чаще беспокоиться, прерывать отдых, выходить из зоны и т.д.

Но Витковский резко отмел эти возражения:

- Мы собрались здесь не обсуждать здоровье нарядчиков, а принимать меры для выполнения плана. Мероприятия составлены грамотно и убедительно. Утверждаю! Считайте мои слова приказом! Желаю коллективу шахты справиться с поставленной задачей и помочь комбинату выкарабкаться из долговой ямы.

Будет установлено дежурство наших работников для контроля поступления руды на фабрику и, если возникнет необходимость, для оказания помощи.»

Так директор благословил на трудовые подвиги и мы, «помолясь» приступили к их совершению.

Как это происходило, будет ясно из описания одной из смен, запомнившейся мне на всю жизнь.

Начало сентября 1948 года. Воскресенье. Моя смена ночная, с 22 часов вечера до 6 часов утра.

Точно по графику крепильщики и бурильщики вышли на смену на два часа раньше бригады откатчиков. Крепильщики сразу – на копер, бурильщики – в бурозаправочную. Через минуту оттуда послышались знакомые веселые ритмы:

- Чакум, чакум, чакум, чакум – выговаривает молот,

- Чиррф, хы-тау – вторит ему игла, протыкая отверстие в буре,

- Вжжжж – визжит наждачный круг, затачивая победитовые коронки.

Эта «музыка» поднимает настроение. Люди, находящиеся в копре, улыбаются, поднимают большой палец: «Началось!».

В это время крепильщики спускают лес для крепления и устройства полков и доставляют его в лаву. Через несколько минут уже бурильщики спускаются в шахту и «наступают на пятки» крепильщикам. Время на подготовку полков и начала бурения ограничено – 30-40 минут, не более.

Скорость, с которой работают крепильщики, поражает. Бригадир Попов часто сам с ними работал, обучая мастерству. Я иногда засекал по часам начало работы в лаве. Никогда на крепление полков они больше 30 минут не тратили.

Ровно через 30 минут, как по часам, послышался грохот бурильных молотков. Два бурильщика с одного конца лавы и два с противоположного. Через два часа они сойдутся на середине. А в это время мы с взрывниками занимаемся доставкой взрывчатки в лаву. Зарядка шпуров взрывчаткой происходит с максимальной быстротой.

Выйдя нагора, я снял дверки с клетей. С этого времени спуск и подъем людей запрещается. Подъем должен работать только на выдачу руды.

Вдруг прибегает дневальный из конторы и говорит, что меня вызывает дежурный по комбинату. Иду, поднимаю трубку. Слышу заплетающийся голос:

- Аллё, кто у-у телефона?

- Горный мастер Курепин.

- Почему на ф-фабрике нет руды? З-змитрович волнуется!

- Сейчас будет, - отвечаю, - план будет выполнен.

- K-kогда будет? Уже т-три часа п-прошло!

- Не три, а два с половиной. Мы работаем точно по графику.

- Я в-вот сейчас позвоню Хитренко, он тебе п-покажет г-график!

Я трубку не кладу, подслушиваю, что будет дальше. Дежурный действительно звонит Хитренко, поднимает его с постели и сообщает, что на фабрике до сих пор нет руды.

- Кто на шахте мастер?

- Какой-то Курепин! И еще издевается го-говорит, что руда бу-будет, а прошло уже 3 часа.

Слышу, что Хитренко заказывает номер Прецнюка.

- Спишь?

- Сплю, - отвечает спросонья Виктор Николаевич.

- Ты знаешь, что фабрика стоит без руды? Когда она будет, если уже полсмены прошло?

- А кто на смене?

- Курепин.

- А, ну, значит, план будет выполнен!

- Собирайся, сейчас заеду за тобой. Поедем на шахту и посмотрим, как план будет выполнен!?

Я положил трубку и поспешил на копер. На часах было половина первого ночи. Предупредил бригадира Никитенко и стволового, что сейчас приедут начальники: «Дверки на клеть не надевать, Никого не спускать!» И пошел навстречу визитерам. Скоро они подъехали.

Хитренко сходу на меня накричал:

- Почему не дается руда на фабрику? - Сейчас будет, - отвечаю.

- Немедленно спускаемся в шахту, разберемся на месте!- и направляется к стволу.

- Спустить Вас, гражданин начальник, не имею права, дверок в клети нет, - говорит стволовой.

- Одень дверки!

- Их снял бригадир, они находятся внизу.

- Почему сняли, позовите бригадира к телефону.

Нижний стволовой отвечает, что бригадир в забое организует проведение взрывных работ в лаве.

Пришлось Николаю Ивановичу смириться. Он отошел и, скрипя зубами, проворчал: «Круговая порука, мать-перемать…!»

У Прецнека днем были гости. Хотел он ночью отоспаться, но не получилось. Поэтому он уселся в копре на лавочку и, не понимая зачем его сюда привезли, дремал, делая вид, что наблюдает за происходящим. И без него план, как всегда будет выполнен. Вот уже вторую неделю шахта работает по новому. Технология отработана, график четко выполняется, бригады работают с энтузиазмом и подгонять их не надо. Не надо только мешать.

В это время послышались взрывы, которые отвлекли его от мрачных мыслей. Он осмысленно огляделся, увидел знакомые лица, заулыбался:

- Вот, слышишь, Николай Иванович, гремит моя шахта, сейчас будет руда!

Снизу раздались частые звонки, означавшие : «Готовьтесь к приему груза!» Стволовой кричит в переговорную трубу машинисту подъемной установке: «Алло, «танкист», не спи, артподготовка закончилась, приготовься к бою!»

- «Всегда готов, жду сигнала, - отвечает «танкист».

А в это время внизу, сразу после последнего взрыва, откатчики, замотав лица мокрыми полотенцами, уже гнали на руддвор вагоны с рудой, еще не освободившейся от продуктов взрыва («газа»).

Пол приемной площадки копра покрыт металлическими плитами, на которых производят разворот вагонеток. Порожние вталкиваются в клеть, спускаются в шахту. Груженые направляются на эстакаду, где проложена узкоколейка, по которой вагонетки гонят к бункеру и обратно.

Порядок строго соблюдается. Организация работы эстакадной бригады хорошо отработана, приемы выполняются автоматически. Левый путь узкоколейки предназначен для левой клети, правый – для правой.

Двое плитовых с грохотом выдергивают груженую вагонетку из клети, с визгом и скрежетом разворачивают ее на плите. Искры летят из-под колес и, через секунду, вагонетка влетает на рельсы, по которым двое крепких эстакадных бегом катят ее к бункеру. Раздается грохот высыпаемой руды. Захлопывается крышка и порожняк с такой же скоростью мчится к стволу шахты.

А навстречу, по левому пути, уже движется вагонетка полная руды, из которой вдоль всей эстакадой тонким шлейфом тянется дымок. Запах газа распространяется по всему копру.

Хитренко, окончательно успокоившись, спрашивает у стволового:

- Почему дымок идет из руды?

- Потому, что горяченькая! Ха-ха…

После обмена шутками, визитеры вышли, сели в газик и уехали домой.

А у нас работа продолжала набирать обороты, следуя ритму, заданному с начала смены.

- Принимай! – командует стволовой.

- Взяли, - отвечают плитовые, передавая груз откатчиком.

- Пошла «горяченькая»!

- Даешь план!

- Даешь «один к трем»!

Во всех действиях чувствуется желание обеспечить бесперебойную работу подземных, выполнить план и получить обещанное вознаграждение. Гремит подъем, визжат колеса, стучат вагоны и непрерывно сыпется руда в бункер – «горяченькая с дымком»!

Иду с проверкой в помещение подъемной лебедки. Машинист Силин, мастер – супер. Работает стоя. Внимательно следит за стрелками индикатора положения клетей в стволе и синхронно с сигналами передвигает рычаги, фиксируя их положение на требуемой отметке, не допуская сбоев.

Мы обмениваемся приветствиями:

- Привет, Коля, как дела?

- Привет Сергеевич! У меня все в порядке, не волнуйся! Я как на Курской дуге, в танке, рулю рычагами, и кажется мне, что иду в атаку: «Бой идет не ради славы,- ради жизни на земле!».

Все объекты – подъем, копер, эстакада, компрессорная – все исправно ведут свои партии в этом оркестре, сливаясь в общую мелодию еще не написанной, но уже звучащей в шахтерской душе песне о «горяченькой руде».

Для транспортировки руды к нам прикреплен десятитонный американский МАК. Машина хорошая, работает безотказно, надежно обеспечивает доставку 100 тонн руды в смену на фабрику.

В ночную смену время летит быстро. Часто смотрю на часы. Уже начинает светать. Спускаюсь вниз к самосвалу.

- Сколько «маков» отвез? – спрашиваю у шофера.

- Восемь, грузят девятый.

Сажусь в кабину, едем на фабрику. Сверяемся. Данные учетчицы совпадают с моими. За время, оставшееся до конца смены, успеваем нагрузить десятый самосвал. Порядок! Все свободно вздыхают. План выполнен! Бригада выезжает нагора и с хорошим настроением отправляется на отдых.

Вот так появилось название истории о руде «горяченькой с дымком», о которой еще долго вспоминали ветераны при встречах.

А план четвертого квартала 8ая шахта все-таки выполнила с лихвой, помогла комбинату удержаться на почетном месте среди предприятий министерства, а участники этой эпопеи получили обещанные зачеты «один к трем!».

Вот и вся история о «горяченькой руде», рассказывая которую отец часто отвлекался на подробности, каждая из которых заслуживает отдельного рассказа. Например, рассказ о находке в 8-й шахте «золотого зеркала». Но это уже совсем другая история.

А.Курепин. г.Балей – г.Дзержинск, 1966 - 2010 год


«Золотое зеркало»

«Золото!?...О! Оно, тово…Не дай бог!.. Ежели, чо, - с ума сведет!» - Из рассказа старого старателя.


Шахта № 8, на которой я работал в 1948 году, предназначалась для проведения подземным способом разведочных работ, которые должны были подтвердить данные геологоразведочной экспедиции комбината, выполнившей незадолго до открытия шахты разведочные буровые работы в западной части Тасеевского месторождения. Поэтому первейшей задачей всего коллектива шахты, вплоть до наводнения 1948 года, являлась проходка квершлага № 1.

К моменту событий, о которых шла речь в рассказе о «горяченькой руде», квершлагом была подсечена жила № 1 и планировалось его дальнейшее прохождение в направлении жилы с еще более богатым содержанием металла. Но вызванные наводнением события остановили проходку квершлага на неопределенное время. Все имеющиеся на шахте силы были брошены на добычу руды.

Особенно этим обстоятельством был недоволен геолог шахты Галунов. Он присутствовал на каждом утреннем наряде и каждый раз напоминал нам о том, что нужно возобновить проходку квершлага: «Квершлаг имеет перспективное направление. Он подсек жилу, которая уже дает руду! Зона конгломератов и песчаников закончилась и началась зона кварцитов и диоритов с небольшими пустотами и многочисленными трещинами, заполненными кварцем. Бортовое опробование показывает наличие металла во вмещающих породах. Все это говорит о том, что впереди перспективная зона. На геологическом разрезе буровой разведки ясно видно, что скважина на уровне 126 горизонта подсекла кварцевую жилу с богатым содержанием. До жилы, указанной на разрезах буровой разведки, осталось пройти примерно 30 метров. то даст дополнительный источник металла в самом недалеком будущем!»

Мы кивали головами, соглашались с ним, но от проходки квершлага упорно отлынивали. Беспокойство геолога нас не трогало. Все наши мысли были направлены на выполнение плана по выдаче руды. Проходка квершлага нам мешала тем, ч то его разгрузка требовала порожняк, который был полностью занят. Лишних вагонов не было, да и работа в квершлаге нарушала установленный график.

Начальник шахты В.Н.Прецнек в этом вопросе занимал нейтральную позицию – отмалчивался. Для него, как и для нас, главное было - выполнить план, выполнить задание директора комбината.

Видя бесперспективность попыток склонить нас на свою сторону, Галунов изменил тактику и предпринял «обходной маневр». Сделал вид, что смирился. Несколько дней ходил молча, брал в сумку пробы с бортов квершлага и относил их в кабинет для анализа.

Однажды, он, с сумкой, наполненной «пробами» до самого верха, прошел в контору, где после окончания вечернего наряда остались только бригадиры: Попов, Ташенов, Загаров, Трухин, Никитенко. Галунов пригласил их в свой кабинет, где и состоялся их «тайный сговор», скрепленный содержимым из сумки. Остальные работники, завершив рабочий день, давно разошлись: вольняшки – домой в город, работяги – в зону. Поэтому факт состоявшихся вечерних посиделок остался в тайне от основного коллектива.

Результаты «беседы» сказались уже на следующий день. Квершлаг № 1, не влияя на добычу руды, пошел вперед! Через месяц он подсек кварцевую жилу мощностью 50 см. Галунов с восторгом показывал нам образцы породы и тыча пальцем то в один, то в другой, говорил: - «Вот, смотрите – видимое золото! Это значит не меньше 100 граммов металла на тонну руды!»

Это «видимое» золото для меня оказалось «трудно» видимым. Я, к тому моменту еще ни разу не видевший рудного золота, с разочарованием смотрел на чуть сверкающие песчинки, едва заметные на поверхности камня. Это никак не соответствовало моему представлению о золоте, о котором сложено столько легенд, песен и сказок.

Но вот, однажды, после проведения очередных взрывных работ я вошел в штрек. Разрушенная взрывом горная масса была отброшена от забоя и на правом борту штрека обнажилась поверхность скольжения, которая на площади примерно полтора квадратных метра была покрыта сплошным тонким слоем металла. Этот слой отражал свет моей карбидки и блестел, как настоящее зеркало!

От неожиданности я словно остолбенел. Потом, не веря своим глазам приблизился к зеркальному участку стены. Сердце учащенно забилось и я вдруг начал задыхаться. Стараясь успокоиться, я отвернулся и перевел дух. Может быть мне показалось? Осторожно поворачиваюсь к стене. Нет, не показалось! Вот оно, на месте! И продолжает светиться красивым желто-красным цветом, притягивая к себе неведомой волшебной силой. Действительно, как говорил старатель: «С ума сведет». Я долго гладил и хлопал ладонями по зеркалу, чтобы убедиться в том, что это не обман зрения. Да, это было настоящее золото, увидеть которое я так долго мечтал.

Наконец, успокоившись, закрестил вход в штрек досками, написал: «Вход запрещен, Газ!» и выехал нагора. Сообщил о находке Прецнеку. Он срочно вызвал геолога и мы вместе с опробщиками спустились в шахту. А у штрека уже маячили «любопытствующие», неведомо как узнавшие об этой находке, работяги. После тщательного осмотра находки, во избежание непредвиденных инцидентов, вдоль стены расстелили брезент, отбойным молотком сбили на него весь слой золота и под охраной отправили на фабрику.

Вот так неожиданно появилось и быстро закончило свое существование удивительное природное образование - «Золотое зеркало».

Давно это было, но до сих пор я помню все детали этого события. За долгие годы работы я видел много золота и рудного и рассыпного. Привык и отношусь к нему безразлично, как к предмету, как к товару, приносящему рабочим зарплату.

Но о «Золотом зеркале» всегда вспоминаю с теплотой и нежностью, как будто о первой встрече с девушкой своей мечты!

Е.Курепин. Дзержинск 20.07.2010 г.


Квершлаг (нем. Querschlag) - горизонтальная, реже наклонная, основная подземная горная выработка, не имеющая непосредственного выхода на земную поверхность и проводимая по породам под углом к линии простирания месторождения (т. е. она подходит к пласту или пересекает его). К. предназначается для вскрытия полезного ископаемого, транспортирования грузов (для чего укладываются рельсовые пути, монтируются конвейеры), а также для передвижения людей, вентиляции, стока воды и т.д. ◄ БСЭ


«Черное» золото

из воспоминаний Е.С.Курепина


В 1950 году я работал на Тасеевском руднике в должности помощника начальника 126 и 86 горизонтов. Начальник, Номаконов А.А., в основном был занят руководством работ на 126 горизонте, а на мне лежала дополнительная обязанность быть ответственным за 86 горизонт, на котором, кроме разведки верхней части оруднения, производился монтаж транспортера для доставки забутовки в отработанные блоки 126 горизонта, где велась селективная отработка жил с богатым содержанием золота.

Кроме рабочих и ИТР рудника, с которыми я общался по производственным вопросам, приходилось встречаться с оперуполномоченным Кабатовым. Он часто присутствовал на нарядах, проводил инструктажи по мерам предотвращения хищений, ежегодно брал с нас подписки о необходимости бдительности с напоминанием статьи УК РСФСР за преступления, связанные с незаконным оборотом золота.

Однажды он пришел на наряд не один. Его сопровождал незнакомый мужчина мрачного вида. Поздоровавшись, они уселись в сторонке, рассеянно наблюдая за слушателями наряда, который проводил директор рудника Прецнек В.Н.

После наряда он отпустил всех, кроме начальников горизонтов и их помощников, геолога, маркшейдера, парторга и, плотно закрыв дверь, предоставил слово незнакомцу, который сообщил следующее:

«В стране, как известно, существуют ювелирные мастерские и магазины. Для них определен порядок получения металла из фондов государства, изготовление и продажи изделий, отчетности перед контролирующими государственными органами. Весь процесс нами контролируется.

Но, к сожалению, существует и черный рынок торговли драгметаллами, в частности, золотом. Многие каналы доставки мы перекрыли. Многие торговые точки ликвидировали. Многих нарушителей закона привлекли к уголовной ответственности.

Так, например, один из недавно разоблаченных «курьеров», оказался сотрудником вашего комбината. Работал начальником отдела снабжения. Был в отпуске на Кавказе. Почувствовав за собой слежку, решил предупредить своих сообщников и дал в Балей телеграмму весьма необычного содержания: «Перестаньте катать шарики». Такой странный текст не остался незамеченным. В результате проведения розыскных мероприятий курьера и сообщника быстро вычислили и арестовали. Во многом они сознались, но источник, откуда появлялись «шарики», остался до сей поры неизвестным.

Мы провели химический анализ изъятого у них золота. Результаты анализа указывают на то, что оно взято на руднике Тасеево.

Призываю вас усилить бдительность и помочь нам в борьбе с расхитителями социалистической собственности».

После этого совещания мы долго находились в тревожном состоянии. Везде нам чудились «расхитители социалистической собственности», которые все в больших и больших объемах незаконно присваивали принадлежащие народу богатства недр Сибири.

Но, постепенно, производственные дела отвлекли нас от размышлений о необходимости оказания помощи в защите «социалистической собственности» и бдительность вернулась к обычному уровню.

Наступило время годового осмотра всех выработок 86 горизонта. Необходимость проведения таких осмотров определялась действующими правилами техники безопасности.

Однажды, после осмотра левого крыла выработок, я подошел в квершлагу №2. Его проходка была закончена год назад. Результаты его проходки подтвердили наличие в этом месте золотоносной жилы. Восстающий, пройденный по жиле со стороны 126 горизонта, вышел точно в левый борт квершлага. После этого проходка квершлага была остановлена. Оборудование: трубы, рельсы – сняли, а вход в квершлаг «закрестили» досками.

Ничего необычного не подозревая, я пролез через «крест» в квершлаг. Посветил карбидкой вперед и заметил цепочку следов, тянувшихся к забою. Кто-то заходил?! Что он делал здесь в старой, покрытой пылью, выработке?

Я «раскочегарил» карбидку. Усилил свет и двинулся по следу вперед. В забое я увидел какие-то доски, корыто, перфоратор, остатки костра, шланги и другие предметы. Судя по отсутствию на них толстого слоя пыли, они появились здесь недавно. Долго стоял, размышляя, что бы это могло быть.

Вдруг меня осенила догадка: «Ба! Да это же настоящая золотоизвлекательная фабрика в миниатюре!» И я ясно представил себе весь технологический процесс работы этого «предприятия».

Руда сначала поджаривалась на костре, потом высыпалась в ступу и размалывалась в песок. Для этой цели использовался лежащий здесь перфоратор с коротким буром, на котором вместо коронки был приварен шар. Песок высыпался в сплотки длиной 1.5 метра, похожие на сплотки, применяемые на Казаковском промысле. Пропускалась вода – песок смывался, оставляя в колоде крупные частицы золота. После этого шлихи высыпались в противень, поджаривались на костре, примеси отдувались. И вот вам, пожалуйста, получайте чистое золото!

В оставшийся песочек вливалась ртуть, которая улавливает остатки мелкого металла. Пузырек с ртутью находился тут же в сторонке у борта. На этом, по-видимому, процесс извлечения заканчивался. Золото в упаковке переправлялось нагора, и далее, по тайным каналам, на черный рынок».

Обратно по квершлагу я не пошел, а спустился по восстающему на 126 горизонт. Трубы, воздушная и водяная, под восстающим не были сняты, и находились в рабочем состоянии. И так, шлихообогатительная фабрика в миниатюре была налицо и, видимо, длительное время работала у нас под боком.

Поднявшись из шахты, рассказал обо всем Прецнеку В.Н. Он вызвал опера Кабатова. Я повторил рассказ и указал на плане место, где находится «фабрика». Они убедительно «посоветовали» мне: «Не болтать! В квершлаге больше не показываться». И вообще: «Постараться забыть об этом!». А сами приняли соответствующие меры, в результате которых выяснилось, что «артель» состояла из четырех человек. Двое на 126 горизонте добывали руду, выкалывали из жилы в забое богатые куски и доставляли к восстающему. Двое поднимали ее на 86 горизонт, обрабатывали и извлекали металл.

Добытчиков руды повязали под восстающим, а обработчиков застали в квершлаге на «рабочем месте». Один от неожиданности обхезался, и так, с открытым ртом и золотом в руках, сдался. Второй кинулся бежать вниз по восстающему. Но там он попал в крепкие объятия сотрудников органов.

Вот так была ликвидирована «старательская артель» и канал, по которому «катали шарики» на Кавказ.

Об этом инциденте я постарался сразу «забыть» и «вспомнил» только сейчас, когда отношение государства к расхитителям «социалистической собственности» изменилось на прямо противоположное.


P.S.: Сейчас богатства Тасеевских недр принадлежат компании Highland Gold Mining Ltd. (HGM). HGM приобрела Тасеевское месторождение на аукционе в 2004 г. за 25,5 млн дол. Его запасы оценивались в 44,5 т (1,43 млн унций) по категории С1+С2. Общие инвестиции на строительство и ввод в промышленную эксплуатацию месторождения компания оценивает в 350 млн дол. Добычу золота предполагается вести открытым способом.

32% HGM принадлежит фирме Millhouse Group Романа Абрамовича совладельцу месторождения коренного золота «Майское», расположенного в вершине ручья Нанаваам, хорошо известного жителям поселка Комсомольский.


Для справки (данные из интернета): 1. 06.12.2007 08:00 Абрамович покупает 40% акций компании Highland Gold за $400 млн Роман Абрамович (все досье на Glomu.ru) намерен заплатить более 400 миллионов долларов за 40% акций британской золотодобывающей компании Highland Gold Mining Ltd., говорится в опубликованном на ее официальном сайте заявлении.
Двухэтапная сделка по покупке акций Highland Gold, доля которой в общероссийской золотодобыче составляет 3,2%, будет оформлена через инвестиционную компанию Millhouse LLC, управляющую активами Абрамовича. Highland Gold владеет месторождениями в Хабаровском крае, Читинской области, на Чукотке, которой руководит Абрамович, а также в Киргизии. В свою очередь, Millhouse контролирует чукотское месторождение "Двойное".
С завершением первого этапа сделки 11 декабря доля Millhouse в Highland Gold составит 25%, с окончанием второго этапа, который требует одобрения акционеров золотодобывающей компании, она достигнет 40%. Как уточняется в пресс-релизе, внеочередное собрание акционеров по этому поводу "будет созвано в кратчайшие сроки".

2. HGM входит в пятерку крупнейших золотодобывающих компаний России, в 2008 г. Highland Gold увеличила добычу на 1,5%, до 4,9 т (158,9 тыс. унций) золота, получив чистый убыток по МСФО в 226 млн дол. против прибыли в 17,5 млн дол. годом ранее. Выручка выросла на 34%, до 150,5 млн дол. В 2009 г. планируется добыть 155-165 тыс.унций (около 5т) золота. Действующий актив HGM - Многовершинное месторождение (Хабаровский край). Майское, Тасеевское и Новоширокинское месторождения находятся в процессе освоения. На месторождениях Любавинское, Искинская площадь, Ункурташ, Майя-Иникан, Совиное и Белая гора ведется разведка. Millhouse Group Романа Абрамовича владеет 32% HGM, Barrick Gold - 20%, 8% принадлежат Евгению Швидлеру, менеджменту компании принадлежат 6,6%. Highland Gold Mining (HGM) увеличила почти в 2,5 раза, до 110,9 т (356,6 млн унций), запасы Тасеевского месторождения золота в Забайкальском крае. Заместитель начальника управления по недропользованию по Забайкальскому краю Владимир Долбак сказал, что "в ГКЗ рассмотрены и утверждены ТЭО кондиций и запасы Тасеевского - они увеличены больше чем на 60 т". Запасы рудного золота на месторождении Тасеевское увеличены по категории АВС1 на 2,4 т, по категории С2 - на 64 т.

В конце марта Highland Gold также в Забайкалье утвердила запасы техногенного месторождения Отходы Балейской ЗИФ-1 (Хвосты) в размере 10 т золота.

HGM приобрела Тасеевское месторождение на аукционе в 2004 г. за 25,5 млн дол. Его запасы оценивались в 44,5 т (1,43 млн унций) по категории С1+С2. Общие инвестиции на строительство и ввод в промышленную эксплуатацию месторождения компания оценивает в 350 млн дол. Добычу золота предполагается вести открытым способом


Святая водичка

(из воспоминаний Е.С.Курепина)


В конце 1949 года ствол шахты № 8 был углублен до 166 метров. На этой отметке должен был располагаться очередной горизонт.

После проходки руддвора начали проходу насосной камеры и помойницы. Из комбината требовали быстрее начать проходку квершлага для вскрытия богатой жилы № 1, которая уже отрабатывалась на 126 горизонте. Но у нас планы были иные – сначала оборудовать насосную станцию и только после этого начать проходку квершлага.

Мы хорошо запомнили ошибки злополучного 1946 года, когда на 126 горизонте из-за отсутствия водоотлива шахта в считанные часы была полностью затоплена водой, ворвавшейся в квершлаг при пересечении им разведочной скважины. На откачку шахты тогда потребовалось более полугода.

Чтобы такое не повторилось и на 166 горизонте, решили сначала оборудовать водоотлив. Через месяц насосная камера была готова. В нее установили два насоса, после чего ускоренными темпами занялись проходкой квершлага. Главный инженер комбината Хитренко Н.И. чуть ли не каждый день звонил, узнавая о результатах.

Наконец, из шахты сообщили: «Из квершлага пошла вода!». Это означало, что квершлаг пресек разведочную скважину и жила уже рядом.

Мы с Поповым И.Ф. спустились в шахту. На руддворе слой воды был уже, примерно, 30 см и она быстро текла в помойницу. С притоком справлялся один насос. Казалось, что все идет по плану. Однако, случилось то, что никто не ожидал. Все, кто находился на руддворе, почувствовали запах незнакомого газа и ощутили затрудненное дыхание.

Чтобы никто не задохнулся, я дал команду: «Всем выйти нагора!», и сообщил Прецнеку В.Н. о том, что вместе с водой пошел газ и загазовал всю шахту. Он вызвал горноспасателей, которые быстро приехали в полном снаряжении, включились в кислородные аппараты и спустились в шахту.

Проверили выработки двух горизонтов. Людей не обнаружили и, взяв пробы воздуха, выехали нагора. Двух бойцов в аппаратах оставили дежурить у ствола и в насосной. Анализ проб показал наличие в воздухе 15 процентов углекислого газа при норме 1-1.5 процентов. Доза удушающая, смертельная.

Для очистки протянули в забой шланги, по которым пустили сжатый воздух. На руддворе установили вентилятор, который дополнительно нагнетал более чистый воздух из ствола в забой. Двое суток шахта проветривалась. К концу вторых суток содержание углекислого газа понизилось до 5 процентов. Дальше снижение продолжалось более медленными тепами. Наконец, Прецнек разрешил спускать рабочих и продолжить проходку.

После разгрузки забоя обнаружилась трещина, из которой текла бурлящая газированная вода. Сразу нашлись желающие попробовать минералку. Пробы всех привели в восторг:

- Это же настоящие Ессентуки!

- Ох и крепка водичка! Шибко бьет в нюх и в мозги!

- Один курорт Ургучан находится в горах Борщевочного хребта. На поверхности. А теперь будет второй, подземный, в недрах Тасеевского месторождения!

Источник расчистили, огородили, повесили консервную банку: «Пейте на здоровье!». А на борту штрека карбидкой написали: «Ургучан-2».

Такое событие не осталось без внимания руководства шахты. Виктор Николаевич попробовал минералку и, крякнув от удовольствия, произнес: «Святая водичка!».

Потом, по «секрету» сообщил об источнике друзьям. После чего каждый понедельник, с утра, к конторе шахты на «газиках», «Победах» и прочих транспортных средствах подъезжали страдающие после воскресного «бодуна». Обратно они возвращались в приподнятом настроении с графинчиками и фляжками, наполненными «святой водичкой».


Продолжение ?




Назад к русской литературной странице